№ 3, 2026 год

Статья посвящена московским архивным разысканиям Бориса Николаевича Тихомирова (1952–2025), уникального исследователя биографии и творчества Ф. М. Достоевского. На основе опубликованных и неопубликованных материалов ученого, включая его письма к И. С. Андриановой, прослеживается, как известный знаток «петербургского текста» Достоевского обратился к московским корням писателя. Сочетание цифровых технологий (нейросетевой поиск по документам Центрального государственного архива г. Москвы) с классической архивной эвристикой позволило Б. Н. Тихомирову установить ранее неизвестных родственников писателя, уточнить факты жизни его предков и опровергнуть биографические мифы. Логическим продолжением этой работы стало то, что летом 2025 г. Б. Н. Тихомиров с московскими коллегами готовил заявку в Российский научный фонд по теме «Москва Достоевского». Одной из задач проекта должна была стать подготовка энциклопедического справочника «Ф. М. Достоевский и Москва», план которого, представленный в данной статье, разработал ученый. Он также составлял, но не завершил адресный указатель «Москва Достоевского (до мая 1837 г.)», зафиксировав десятки адресов семьи Достоевских и их родственного окружения. Эти материалы обнародуются в данной статье. Последнее исследование Тихомирова, посвященное московской топографии, было подготовлено в июле — августе 2025 г., в период обсуждения заявки. В этой работе на основе архивных документов впервые составлена точная и полная хронология всех мест жительства деда писателя Федора Тимофеевича Нечаева, который прожил в Москве 46 лет, сменив восемь адресов, семь из которых автору удалось установить с документальной точностью, а один — с большой долей вероятности. Рукопись была передана И. С. Андриановой 19 августа 2025 г. в связи с ее интересом к боровской ветви рода Достоевских. Автор скоропостижно скончался 28 августа 2025 г. — до того, как заявка на проект была отправлена. Посмертная публикация рукописи его статьи в журнале «Неизвестный Достоевский» (2026. Т. 13. № 3) вводит сделанные им открытия в научный оборот.Б. Н. Тихомиров, Ф. М. Достоевский, московский текст, Москва Достоевского, Петербург Достоевского, архивные разыскания, генеалогия, Ф. Т. Нечаев, краеведение, метрические книги, исповедные ведомости, ревизские сказки, цифровые технологии

Федор Тимофеевич Нечаев (1767/1768 — 20 марта 1832), дедушка Достоевского по матери, не был коренным москвичом. Он родился в городе Боровске Калужской губернии, но с 1786 г. (или с конца 1785) до конца своей жизни безвыездно жил в Москве. За этот период он сменил восемь адресов: имел два собственных дома, пять раз жительствовал на съемных квартирах и незадолго до смерти поселился со своим семейством в доме зятя (мужа старшей дочери Александры) купца 1-й гильдии А. А. Куманина. Семь исторических адресов Ф. Т. Нечаева удалось установить с документальной точностью. Еще для одного установлены полицейская часть, квартал, церковный приход и имя домовладельца; улица названа с большой степенью вероятности, номер дома не установлен. Шесть адресов деда Достоевского могут быть однозначно указаны и на современной карте Москвы (конечно же, здания двухсотлетней давности не сохранились или существенно перестроены); местоположение еще двух адресов допускает приблизительное указание. За сорок шесть лет московской жизни дедушка Достоевского жил в приходах семи церквей, где венчался (дважды), крестил и отпевал своих детей (известны 23 его ребенка, из которых только пятеро достигли взрослого возраста), где была отпета его первая жена (бабушка писателя Варвара Михайловна), где был отпет и он сам. Из этих церквей до нашего времени сохранились лишь пять (всё это ныне действующие православные храмы); две церкви, в том числе та, где крестили мать Достоевского Марию Федоровну, были снесены коммунистическими властями в 1930-е гг., но исторические их адреса, конечно же, известны. Настоящая публикация содержит обзор всех восьми московских адресов Федора Тимофеевича Нечаева, который осуществлен с опорой на архивные документы и печатные источники XVIII–XIX вв.Ф. М. Достоевский, Ф. Т. Нечаев, Нечаевы, Москва, краеведение, исторический адрес, адресная книга, исповедная ведомость, метрическая книга, ревизская сказка, купчая

В статье проанализирован один из важнейших эпизодов романа «Преступление и Наказание» — первый сон Раскольникова, в котором впервые обнаруживаются московские реалии, не отмеченные ни в одном из специальных комментариев к произведению Достоевского. Критически рассмотрена существующая гипотеза о том, что с описанием местности в первом сне Раскольникова соотносится ландшафт западной окраины Зарайска — городка, соседствующего с имением Достоевских Даровое. С привлечением архивных документов, мемуарных и эпистолярных свидетельств, картографического плана Москвы 1848 г. делается аргументированное предположение о том, что этот сон героя, насыщенный автобиографическими реминисценциями и аллюзиями, отражает впечатления и воспоминания писателя о московском детстве, получившие в «Преступлении и Наказании» символическое значение. В отличие от чисто бытового описания (как, например, тот же трактир в Марьиной роще из пьесы А. Н. Островского «Семейная картина»), у Достоевского такие ключевые топографические маркеры как Марьина роща, Лазаревское кладбище, церковь Сошествия Святого Духа с зеленым куполом, кабак рядом с кладбищем сопрягаются с мотивом смерти-воскресения, во многом определяя пасхальный пафос романа.Достоевский, «Преступление и Наказание», первый сон Раскольникова, Лазаревское кладбище, Марьина роща, реальный комментарий, автобиографические реминисценции, московское детство, план Москвы, метрическая книга

В статье проанализирована структура и содержание концепта «Москва» в выпусках «Дневника Писателя» за 1876–1881 гг., выявлены механизмы концептуализации представлений о Москве в публицистическом дискурсе Достоевского с учетом ее перифрастических названий и авторских прецедентных имен. Основной когнитивный признак, образующий данный концепт в «Дневнике Писателя», — Москва православная в ее ценностном противопоставлении Москве криминальной (церковь vs кабак). Кроме того, Москва обретает признаки авторского концепта в биографическом контексте. Ключевой особенностью его репрезентации стал отход от прямолинейного противопоставления Москвы Петербургу. В целом динамика развития концепта «Москва» в «Дневнике Писателя» характеризуется переходом от его репрезентации как конкретной локации к представлению о городе-«аллегории», отличающемуся предельной степенью обобщения и расширения образа Москвы. В последнем выпуске «Дневника Писателя» Достоевский, говоря о миссии России как об «общечеловеческом назначении» и «общеслужении человечеству», по сути, отождествляет концепты «Россия» и «Москва» в их аксиологической сущности. В этой символической паре Москва приобретает значение номинативной синекдохи, закрепленной традицией словоупотребления. В новой формуле определения роли России/Москвы в мировой истории важной для Достоевского стала обращенность не только к Европе, но и к Азии.Ф. М. Достоевский, публицистический дискурс, «Дневник Писателя», концепт «Москва», концепт «Россия»

В статье рассмотрена роль периодики, прежде всего «Московских Ведомостей», в реализации замысла романа Достоевского «Преступление и Наказание». На материале газетной хроники 1865 г. о деле фальшивомонетчиков (в частности, о А. Т. Неофитове, который входил в круг ближайших родственников Достоевских как первый душеприказчик А. Ф. Куманиной, крестной матери писателя) выявлено, как газеты стали для писателя источником фабульных и психологических моделей создания образа Раскольникова. Газетные новости о преступлениях фальшивомонетчиков послужили для него импульсом для реализации преступного замысла, а неспособность фигуранта дела П. Виноградова в роковой момент совладать с собой как в зеркале отразила сомнения и страхи главного героя, что видно из сопоставительного анализа публикаций «Московских Ведомостей», черновых набросков и окончательного текста романа. В нем линия психологического следствия в отношении Раскольникова формировалась параллельно с криминальной московской хроникой, которая в авторском осмыслении приобрела этическое измерение. Вектор духовного возрождения преступника, намеченный в речи адвоката Неофитова, стал главным в «Преступлении и Наказании» и получил свое завершение в эпилоге романа.Достоевский, «Преступление и Наказание», Раскольников, «Московские Ведомости», фальшивомонетчики, фабула

В статье введен в научный оборот и проанализирован малоизученный эпизод биографии А. Г. Достоевской — ее многолетняя переписка и сотрудничество с С. Н. Шубинским, редактором и сооснователем журнала «Исторический Вестник», лично знавшим Ф. М. Достоевского. Источниковую базу исследования составляет переписка вдовы писателя с этим влиятельным деятелем русской журналистики: 18 писем, охватывающих период 1885–1901 гг. Анализ эпистолярия позволяет проследить эволюцию отношений корреспондентов — от первоначального делового запроса биографического характера до экспертно-консультативной помощи при составлении библиографического указателя сочинений Достоевского и дружеских встреч. В статье впервые вводится запись адреса Шубинского из записной книжки А. Г. Достоевской 1888–1889 гг.; устанавливается, что редакция «Исторического Вестника» находилась в квартире редактора. В 1880–1890-х гг. Шубинский участвовал в издательских проектах, направленных на популяризацию творчества писателя, — «Дешевой библиотеке» А. С. Суворина и сборнике «Достоевский для детей школьного возраста» А. В. Круглова. В ходе текстологического анализа авторы передатировали одно из писем Шубинского, которое А. Г. Достоевская ошибочно датировала ранее. Отдельное внимание уделено роли Шубинского как собирателя мемориальных реликвий: в контекст сотрудничества вводится факт передачи им в «Музей памяти Ф. М. Достоевского» переснимка с семипалатинского портрета писателя 1858 г. Авторы приходят к выводу, что сотрудничество Достоевской и Шубинского представляло собой модель доверительного профессионального союза: редактор выступал не только публикатором материалов о писателе, но и систематическим помощником в главных мемориальных проектах вдовы. Введение в научный оборот полного корпуса переписки с Шубинским позволяет по-новому оценить труд А. Г. Достоевской по сохранению наследия мужа и уточнить круг его ближайших современников, ставших опорой для вдовы. В Приложении к статье впервые публикуются воспоминания А. Г. Достоевской о пребывании писателя в Старой Руссе, направленные ею в «Исторический Вестник», а также ее переписка с редактором журнала.Ф. М. Достоевский, А. Г. Достоевская, С. Н. Шубинский, А. С. Суворин, «Исторический Вестник», литературная репутация, эпистолярий, история русской журналистики, архивные разыскания

Цель статьи — рассмотреть противостояние Европы и Москвы как двух «локальных текстов» в самом автобиографическом и европейском романе Достоевского «Игрок». Подчеркнуто, что первоначальным импульсом для работы над ним стало негативное отношение к России и русским людям, с которым писатель столкнулся во время своих первых путешествий по Европе. Проанализировано отражение в тексте произведения Достоевского «страшнейшего ругательства против России» из французской газеты “L’Opinion Nationale”. Оно представляло собой резко оценочное противопоставление варварской России и цивилизованной Европы, закрепившееся в крылатом выражении “Grattez le russe, et vous verrez le tartare”, которое трансформировалось в мотив русского варварства в рассуждениях де Грие и Алексея Ивановича о «русском безобразии» с азиатским колоритом. Ответ писателя на выходку газеты “L’Opinion Nationale” рассмотрен в контексте русской публицистики 1860-х гг. и с учетом фабульной ситуации тройного испытания всех героев романа: рулеткой, деньгами и любовью. В результате сделан вывод о том, что типологическая характеристика сошедшихся в Рулетенбурге «русских за границей» и европейцев (за исключением англичанина Астлея) предельно самокритична и критична. Позиция Достоевского в этом плане оценивается как принципиально амбивалентная: Европа не лучше России, но и Россия не лучше Европы. Вместе с тем в романе закодирован идиллический образ России, напрямую связанный с Москвой и укорененный в патриархальном национальном сознании, носителями которого являются персонажи, возвращающиеся в московскую усадьбу. Важнейшей деталью в ее описании является слово «дух», вызывающее ассоциации не только с запахом в ольфакторном значении, но и с концептом «русский дух», в котором значим мотив «благоухания Святого Духа Божия». Таким образом, противопоставление Европы и Москвы в романе «Игрок», сохраняя традиционный историко-культурный смысл, в конечном счете обретает принципиально значимое христианское, духовное измерение.Ф. М. Достоевский, «Игрок», Европа, Россия, Москва

Актуальность исследования обусловлена интересом гуманитарных наук к изучению межкультурного взаимодействия, формируемого посредством знакомства других культур с произведениями русской литературы. Цель работы — определить особенности рецепции романа Ф. М. Достоевского «Преступление и Наказание» в Китае путем анализа языковых характеристик ядерных концептов «преступление» и «наказание», входящих в название романа и его перевода на китайский язык. Научная новизна исследования состоит в том, что на материале вариантов перевода названия романа на китайский язык проведен комплексный этимологический и лексико-семантический анализ слов «преступление» и «наказание» в русском и китайском языках, выявлены особенности, связанные с восприятием романа в китайской культуре. В результате установлено, что морфемы 罪 与 罚 в китайском языке в целом соответствуют лексемам «преступление» и «наказание» с точки зрения смысловой наполненности и представляют собой адекватные аналоги, отражающие авторский замысел.Ф. М. Достоевский, роман «Преступление и Наказание», перевод, концепт «преступление», концепт «наказание», рецепция, межкультурная коммуникация

В статье представлены результаты исследования эмоциональной тональности (сентимент-анализ) творчества Ф. М. Достоевского (романов «Игрок», «Бедные люди», «Униженные и Оскорбленные», «Преступление и Наказание», «Идиот», «Бесы», «Подросток», «Братья Карамазовы» и различных редакций «Дневника Писателя»). В качестве инструментов анализа были использованы нейросетевая модель cointegrated/rubert-tiny-sentiment-balanced для решения задачи классификации тональности текста по фрагментам и словарь КартаСловСент для определения тональности каждого слова. Результаты этих двух подходов к определению тональности текста сравнивались с последующей графической визуализацией. Оценка тональности текстов проведена также с помощью больших языковых моделей (GigaChat, ChatGPT). В основу исследования была положена гипотеза, что творчество Ф. М. Достоевского имеет позитивную эмоциональную тональность. Формулировка данной гипотезы базируется на «принципе Поллианны», согласно которому человечество вне зависимости от предмета описания стремится создавать тексты с явно выраженным позитивным экспрессивным потенциалом. Эмпирически гипотеза была опровергнута, однако исследование обозначило потенциал использования цифровых инструментов и статистических методов для определения эмоционально-сюжетной архитектуры художественных произведений. Была выявлена и визуально представлена эмоциональная тональность ключевых текстов Достоевского. Эмпирически подтверждены возможность контекстуальных ошибок при использовании «словарного» метода в отношении оценки произведений Достоевского и преимущества модели RuBERT, а также чувствительность последней к определению эмоциональной тональности художественных текстов в целом.Ф. М. Достоевский, принцип Поллианны, текст, эмоциональная тональность, цифровые инструменты, сентимент-анализ