№ 2, 2023 год

Статья посвящена проблемам изучения каллиграфии Достоевского. В первом параграфе рассматриваются исторические и теоретические аспекты исследования почерка, а также основные его определения, имеющие значение для анализа почерка Достоевского. При обращении к каллиграфическим наброскам писателя важны причины и условия их появления, в том числе источники, которыми мог пользоваться Достоевский, составляя свое представление о каллиграфическом письме и осваивая искусство каллиграфии. В соответствии с этой задачей во втором параграфе статьи анализируется эпизод романа «Идиот», в котором князь Мышкин рассказывает о каллиграфии. Согласно романным описаниям, показаны образцы древнерусского письма и письма Нового времени, взятые из книжных источников, в том числе западноевропейских и российских руководств по скорописи и чистописанию XVIII–XIX вв. Приводится информация об исторических разновидностях каллиграфических почерков. В третьем параграфе анализируется материал рабочих тетрадей писателя, которые содержат многочисленные примеры его собственных каллиграфических упражнений, зачастую отличающихся индивидуализированным характером написаний. В статье ставится вопрос об идентификации каллиграфического почерка в записях Достоевского. Анализ материала показывает, что записи, идентифицируемые как каллиграфия, имеют существенные отличия в своих графических характеристиках, а к каллиграфии нередко относят то, что каллиграфией не является. Таким образом, исследуя рукописный материал, необходимо разрабатывать более точные критерии научного описания каллиграфии Достоевского и сходных начертаний, определять градацию их типов, в зависимости от графических характеристик записей и степени их близости к каллиграфическим образцам.Достоевский, рукописное наследие, текстология, почерк, пропись, скоропись, курсив, каллиграфия, роман Идиот

Статья посвящена частному вопросу художественной топографии сáмого петербургского произведения русской литературы — «Преступления и Наказания» Ф. М. Достоевского. В ней с привлечением адресных книг, атласов, иной справочной литературы XIX в. рассматриваются маршруты героя романа Родиона Раскольникова в соотношении с городскими реалиями Северной столицы середины 1860-х гг. В центре внимания автора статьи — встречи Раскольникова с Заметовым в трактире «Хрустальный дворец» и со Свидригайловым в безымянном трактире на —ском проспекте «шагах в тридцати или сорока от Сенной» площади, а также реальные трактирные заведения С.-Петербурга — «Пале-де-Кристаль» и «Сухаревка», послужившие прототипами при изображении мест, где разыгрываются названные эпизоды романа. В статье пересматривается традиционный взгляд, имеющий уже столетнюю традицию, согласно которому встречи главного героя с Заметовым и Свидригайловым происходили в одном и том же трактире на Обуховском (ныне Московском) проспекте. Свидригайловский трактир отождествляется в статье с реальной «Сухаревкой», колоритно изображенной в романе Вс. Крестовского «Петербургские трущобы» (1864–1867), а романный «Хрустальный дво- рец» — с трактиром при гостинице «Пале-де-Кристаль» на углу Садовой улицы и Вознесенского проспекта (давно установленный факт, подвергавшийся, однако, скептическому отвержению при традиционном подходе). Впервые на твердую фактическую основу поставлено затемнявшее реальную картину художественной топографии «Преступления и Наказания» существование на Обуховском проспекте одноименного с го- стиницей на Садовой кафешантана «Пале-де-Кристаль», открытого в 1874 г., через восемь лет после написания романа Достоевского.Ф. М. Достоевский, Вс. Крестовский, С.-Петербург, Преступление и Наказание, художественная топография, трактир, распивочная, Пале-де-Кристаль, Хрустальный дворец, Вяземская лавра, Сухаревка

В статье представлены результаты корпусного анализа и интерпретации терминологического словника из 700 статей, опубликованных в журнале «Проблемы исторической поэтики» с 1990-го по 2021 г. На этой основе и с учетом богатой лексикографической традиции, отражающей авторскую или тематическую терминологию — от «Словаря к творениям Достоевского» Антония Храповицкого (1921 г.) до словарей тезаурусного типа последнего времени — составляется словарь-тезаурус евангельского текста Ф. М. Достоевского. Он являет собой понятийный аппарат, репрезентативно отражающий современное состояние изучения евангельского текста писателя с использованием терминов и понятий, которые относятся к сферам общей исторической поэтики и этнопоэтики, богословия и философии. В качестве показательных примеров приведены словарные статьи, посвященные таким ключевым понятиям российского литературоведения ХХI в., как «историческая поэтика», «этнопоэтика», «евангельский текст» и др. В статье сделан вывод о перспективном прикладном значении данного словаря для решения образовательных и научных задач.Достоевский, евангельский текст, корпусный анализ, интерпретация, терминология, словарь-тезаурус, словарные статьи

Медицинская тема в жизни и творчестве Достоевского разнообразна, многоаспектна и автобиографична. Семья, быт, наблюдения, анализ симптомов болезней формировали личный и творческий опыт будущего автора. Достоевский, имея аналитический склад ума, глубоко интересовался медицинскими вопросами, что проявилось в его творчестве, где он с фактографической точностью описывал болезни своих героев. Болезнь писателя была фактором критики и литературного творчества. В критической литературе она в основном обсуждается в биографическом аспекте: исследуется влияние эпилепсии на творчество писателя, изучается патография автора и героев его произведений, анализируются их психические болезни. Какой была эпилепсия Достоевского? помогала она или мешала его творчеству? была ли свидетельством его гениальности или дегенеративности? — на эти вопросы пытаются ответить критики, интересующиеся психиатрическими болезнями гения. В данной статье проведена систематизация известных и малоизвестных свидетельств болезней Достоевского, представлено отношение писателя к медицине, рассмотрены особенности диагностики его заболеваний, проанализировано художественное воплощение болезней его героев, намечены перспективы исследований.Достоевский, Достоевские, медицина, болезнь, эпилепсия, падучая, чахотка, патография, Новое Время, Суворин, Ризенкампф, Яновский, воспоминания

Известный в Москве преподаватель математики и основатель Русского охотничьего клуба Александр Михайлович Ламовский (Ломовский) на протяжении многих лет жизни общался с семьей Достоевских. Он приходился товарищем Ф. М. Достоевскому по пансиону Л. И. Чермака. В 1830–1840-е гг. Ламовский занимался дополнительно математикой со всеми братьями Достоевскими; продолжил общение с Федором Михайловичем, став одним из ведущих преподавателей Константиновского межевого института. В статье приведены данные формулярного списка А. М. Ламовского от 27 апреля 1850 г., сведения о нем и его семье из малоизвестных очерков, некрологов и архивных документов. Эти материалы позволили описать педагогическую и служебную деятельность А. М. Ламовского, установить отношение к нему не только людей близкого круга общения, но и воспитанников и педагогов Межевого института. Благодаря высокому профессионализму он стал правой рукой не только директора Константиновского межевого института А. Л. Апухтина, но и попечителя этого заведения М. Н. Муравьева. Отметив профессиональные и общественные заслуги Ламовского, авторы статьи указали, что Ламовский стал одним из немногих товарищей Достоевского по пансиону Чермака, с которым писатель встречался в течение жизни: они могли видеться в 1860-е и 1870-е гг. во время пребывания Достоевского в Москве. Фамилию «Ламовский» писатель отметил в записной книжке 1862–1864 гг., предполагая разместить в повести «Двойник» охотничий рассказ товарища «о перепелах», но не сделал этого из-за отсутствия времени на кардинальную переработку произведения. Эта нерассказанная история так и осталась загадкой биографии и творчества Достоевского.Достоевский, А. П. Иванов, А. Л. Апухтин, М. Н. Муравьев, А. М. Ла- мовский, Константиновский межевой институт, Москва Достоевского, пансион Л. И. Чер- мака, Московский Сиротский дом, Московский Воспитательный дом, преподаватель, инспектор

В статье представлены результаты архивных разысканий, посвященных изучению московской ветви родословного древа Федора Михайловича Достоевского. Объектом рассмотрения явилось поколение внуков дедушки писателя Федора Тимофеевича Нечаева: Достоевские (дети его дочери от первого брака Марии), Шеры и Ставровские (дети дочерей Ф. Т. Нечаева от второго брака — Ольги и Екатерины). Биографические данные о родных и двоюродных братьях и сестрах Ф. М. Достоевского извлечены из приходских и консисторских метрических книг, хранящихся в Центральном государственном архиве города Москвы (ЦГА Москвы). Метрические записи о рождении родных братьев и сестер писателя за единичными исключениями (Михаил, Андрей) вводятся в научный оборот впервые; в ряде случаев архивные документы позволили исправить неточности, имевшие место в биографической литературе о Достоевском. Из тринадцати братьев и сестер Шер, кузин и кузенов писателя, имена семерых ранее не упоминались даже в фундаментальной «Хронике рода Достоевских» (2012). Из семерых братьев и сестер Ставровских имена двоих также названы впервые. Для всех двадцати указанных родственников Достоевского приведены метрические записи о рождении, для умерших в младенчестве — также записи о смерти. В четырех случаях в статье обнародованы метрические записи о венчании кузенов и кузин писателя. В заключении акцентировано значение биографических сведений о Шерах и Ставровских для изучения такого важного события жизни Ф. М. Достоевского 1870-х гг., каким явилась судебная тяжба вокруг наследства А. Ф. Куманиной — родной сестры матери писателя и единокровной сестры Ольги Шер и Екатерины Ставровской (так называемое «куманинское дело»).родословное древо, Ф. Т. Нечаев, Достоевские, Шеры, Ставровские, Центральный государственный архив г. Москвы (ЦГА Москвы), метрическая книга, куманинское наследство, М. В. Волоцкой, Хроника рода Достоевского, Хроника рода Достоевских

Летние месяцы 1832–1836 гг., проведенные в детстве Ф. М. Достоевским в родительском имении Даровое Каширского уезда Тульской губернии, оставили, по собственному признанию писателя, «самое глубокое и сильное впечатление на всю потом жизнь». Одно из таких впечатлений — быт, традиции, характер русского народа. Обнаруженный в архиве Русского географического общества (РГО) документ «Сведения о простом русском народе Тульской губернии по Каширскому уезду», составленный священником Свято-Духовского храма села Моногарова П. В. Проферансовым (1849), содержит этнографическое описание крестьян селений Моногарово, Даровое, Черемошня, Комово, Назарьево — прихода Свято-Духовского храма. Эти документальные сведения дают представление не только о внешнем облике, языке, жилище, обрядах и преданиях народа, но и о народном характере, каким узнал его в юные годы будущий писатель. Введение в научный оборот новых материалов по истории имения Достоевских Даровое позволит полнее представить обстоятельства формирования характера и мировоззрения писателя. Рассмотрение архивных материалов РГО в контексте «народной» идеи Ф. М. Достоевского, сформулированной им в «Дневнике Писателя», свидетельствует об объективности его позиции в «народном» вопросе и несомненном влиянии ранних впечатлений деревенского детства на идейно-художественный строй произведений.Ф. М. Достоевский, ранняя биография писателя, имение Даровое, Каширский уезд Тульской губернии, Русское географическое общество, архив, этнографическое описание, русский народ, село Моногарово, П. В. Проферансов

В статье рассмотрены три варианта очерка Н. Н. Страхова о Пушкинском празднике 6–8 июня 1880 г. и Речи Достоевского, произнесенной на нем. Сравнительный анализ текстов, опубликованных в 1880, 1883 и 1888 гг., позволяет выявить эволюцию сознания их автора и заполнить имеющуюся лакуну в истории его отношения к Достоевскому, приведшей к печально известному письму Толстому от 28 ноября 1883 г. По версии Страхова, художническое чутье, проявившееся и в «Пушкинской речи» Достоевского, стяжается напрямую от Бога, чьим рупором становится художник помимо собственной земной личности, которая не только не сообщается с транслируемыми смыслами, но и может прямо противоречить им. Такова идейная почва (соединившаяся с личностной антипатией), на которой вызревает «отвращение» к Достоевскому. Страхов по мере переработки своего очерка все больше приходит к объяснению триумфа «Пушкинской речи» исключительно как победы «партии», а в конечном счете к незначительности самого этого события. В статье делается вывод об амбивалентной природе мышления Страхова. Одно и то же явление — в данном случае «примирительность» Достоевского — критик «преувеличивает» то в одном, положительном, то в другом, отрицательном смысле. Относительно значения «Пушкинской речи» в истории русской культуры Страхов движется от безусловного одобрения к деструктивному сомнению (от И. Аксакова к К. Леонтьеву).Н. Н. Страхов, Пушкинская речь, Ф. М. Достоевский, интерпретация, мемуары, литературная критика, полемика, биография, личность