№ 2, 2026 год

В статье проведен анализ функционирования в текстах Достоевского и в исследовательском дискурсе слова «всечеловек», имеющего московские корни; раскрыта история становления этого слова как аксиологемы, противоположной лексеме «общечеловек»; рассмотрен процесс их ценностной перверсии, в результате которой термин «общечеловек» приобрел резко отрицательное значение, зафиксированное в «Словаре языка Достоевского» и в «Терминологическом словаре-тезаурусе "евангельского текста" Ф. М. Достоевского», а «всечеловек» предстал как идеал развития русского человека. Отмечены истоки этой ключевой в языке писателя лексемы: от статей московского славянофила С. П. Шевырева, создавшего словоформу «всечеловеческий» — до книги Н. Я. Данилевского, первым употребившего слова «общечеловек» и «всечеловек» как антонимы. Эстафету от Достоевского приняли Вл. С. Соловьев, философы Серебряного века и евразийцы. Важным этапом развития антропологических идей Достоевского стали труды преподобного Иустина (Поповича) и Вальтера Шубарта. Существенный вклад в их осмысление внесли российские исследователи В. Н. Захаров, Н. Ф. Буданова, Т. А. Касаткина, Е. П. Литинская, Е. Ю. Сафронова и др. Также в статье критически рассмотрено отражение аксиологем Достоевского в философских и толковых словарях, в которых лексемы «всечеловек» и «общечеловек» преимущественно представлены как синонимы, с существенным семантическим и аксиологическим сдвигом. Делается вывод о том, что, решая сложную проблему адекватной рецепции и интерпретации лексем «общечеловек» и «всечеловек», исследователям необходимо учитывать как их историю в русском языке, так и лексико-семантические, стилистические, аксиологические особенности их функционирования в текстах Достоевского и в русской литературе и культуре в целом.Достоевский, христианская антропология, аксиология, московский код, общечеловек, всечеловек, история, рецепция

В статье описаны и проанализированы англоязычные научные работы, посвященные Пушкинской речи Достоевского. В целом исследования Пушкинской речи велись в двух направлениях: Пушкинская речь как явление литературы/литературоведения и как источник представлений о русской литературе и Пушкинская речь как политический феномен. Пушкинскую речь как литературный феномен исследовали прежде всего британские писатели и ученые, тогда как американские, канадские и новозеландские исследователи рассматривали ее главным образом как явление политического порядка. На истолкование Пушкинской речи в частности и творчества Достоевского и русской литературы в целом значительное влияние оказывала и оказывает политическая ситуация и взаимоотношения России с Западом. В период потепления отношений Пушкинская речь оценивалась более положительно: исследователи были готовы видеть в ней не только политические, но и религиозные стороны (ср. концепцию «пятидесятничности» или «харизматичности» у М. Левитта). Наоборот, в периоды обострения отношений Пушкинская речь представала и предстает выражением крайне правой воинственной политики. Такое восприятие текста Достоевского коррелирует с характерным прежде всего для США (но, возможно, и всего Запада) восприятием России в целом, которое проходит цикличные стадии интереса и определенных надежд на соответствие России неким провозглашаемым Западом стандартам политической и социальной жизни и разочарования в России, наступающего в тот момент, когда она перестает считать для себя нужным соответствовать чужим стандартам. В настоящее время исследования Пушкинской речи соответствуют настроениям стадии политического конфликта России и Запада.Ф. М. Достоевский, Пушкинская речь, М. Левитт, А. Смит, И. Зохраб, А. Поллард, С. Владив-Гловер, Д. Мартин, Н. Стюарт, Дж. Франк, Г. С. Морсон

В статье представлен критический анализ перевода на английский и французский языки ключевых в языке Достоевского слов «общечеловек» и «всечеловек», имеющих московские корни и связанных с «московской формулой», выражающей русскую идею. Они функционируют в текстах писателя как антиаксиологема и аксиологема; последняя представляет собой идеал развития русского человека. Обе лексемы зафиксированы в «Словаре языка Достоевского» и в «Терминологическом словаре-тезаурусе "евангельского текста" Ф. М. Достоевского». Однако интерпретация этих авторских концептов писателя до сих пор вызывает проблемы, которые особенно очевидны в переводческой практике. В проанализированных переводах данных лексем при всем стремлении к точности отмечены показательные примеры отсутствия как эквивалентности, так и адекватности в передаче их концептуального смысла. Выбранные европейскими переводчиками словарные значения не всегда соответствуют авторскому контексту и стилю в публицистике Достоевского, в «Записках из подполья» и романе «Бесы», приводя к существенным семантическим и аксиологическим сдвигам. Проведенный анализ показал, что сложная проблема дифференцированного перевода лексем «общечеловек» и «всечеловек» сохраняет свою актуальность. Сделан вывод о том, что при решении проблемы адекватной рецепции и интерпретации важных в языке писателя слов «общечеловек» и «всечеловек» исследователям необходимо учитывать лексико-семантические, стилистические, аксиологические особенности их функционирования в текстах Достоевского и в русской литературе и культуре в целом.Достоевский, аксиология, общечеловек, всечеловек, рецепция, переводы

В статье представлены новые факты биографии первой жены Ф. М. Достоевского Марии Дмитриевны (урожд. Констант, в 1-м браке Исаевой; 1824–1864). Публикуемые архивные изыскания охватывают два периода ее жизни. Первый период (1824–1850) — время детства и юности Марии Дмитриевны — связан с городами на юге Российской империи. Второй период (1851–1859) — это Западная Сибирь, где произошло ее знакомство и венчание с Ф. М. Достоевским. В научный оборот вводятся документальные источники: метрические книги, исповедные ведомости, формулярные списки, документы о рекрутской повинности. Они позволяют установить точную дату венчания Марии Дмитриевны с А. И. Исаевым, факт рождения и смерти их второго ребенка — дочери Ольги, а также факт кратковременного приезда семьи Исаевых из Сибири в Астрахань весной 1853 г. Впервые указаны точное имя матери М. Д. Достоевской — Варвары Ивановны Констант и некоторые биографические сведения о ней. Также впервые опубликована информация о ближайших родственниках Марии Дмитриевны со стороны первого мужа А. И. Исаева: его отчиме полковнике П. П. Уварове, его матери — Ольге Николаевне Олиной, сестрах Вере и Евгении, старшем брате Николае. Уточнены сведения о сибирском окружении М. Д. Исаевой-Достоевской: группе таможенных чиновников — сослуживцев А. И. Исаева, в число которых входил П. З. Сапожников — поручитель со стороны жениха на венчании Ф. М. Достоевского и кум Марии Дмитриевны. Установлено полное имя семипалатинского почтальона, Андрея Павловича Лепухина, в квартире которого Достоевские жили в 1857–1859 гг. Сравнительный анализ сохранившихся картографических материалов, справочников, архивных источников, мемуарных свидетельств и публикаций периодической печати XIX в. позволил уточнить адреса некоторых домов, в которых Мария Дмитриевна жила в 1824–1859 гг., и храмов, прихожанкой которых она являлась. Собранные факты могут дополнить новыми сведениями биографию Марии Дмитриевны Достоевской, а также уточнить информацию об окружении писателя.Мария Дмитриевна Достоевская, Константы, Исаевы, Уваровы, Олины, Таганрог, Астрахань, Петропавловск, Семипалатинск, Кузнецк, архивный поиск, биография

В статье рассмотрены комментарии к повседневному быту в произведениях Ф. М. Достоевского. Одна из наиболее насущных областей повседневности — стоимость жизни, то есть расходы и доходы, деньги и их материальные эквиваленты, цены на еду, одежду, жилье и прочее. Любая деталь, любой предмет повседневного быта — это элемент культуры. Образ вещи как культурного феномена связан в нашем сознании с определенным смыслом, сформированным как особенностями конкретной исторической эпохи, так и повседневным опытом. Использование такого образа в качестве художественной детали в литературных произведениях всегда нацелено на эмоциональный отклик, ожидаемый автором со стороны читателей. Именно поэтому описания бытовых деталей должны быть предельно достоверными и узнаваемыми. Однако культурные особенности XIX в. в их предметном выражении во многом утратили свое значение для современных читателей и исследователей, и восстановление художественного смысла композиций Достоевского иногда представляет значительную сложность. В исследовании выявлены некоторые особенности обращения Достоевского к финансовой арифметике повседневного быта его персонажей, а также определены некоторые стилистические различия в использовании арифметических элементов в романах «Бедные люди», «Преступление и Наказание» и «Идиот». Помимо финансовой области арифметики, нами были рассмотрены художественные смыслы одного необычного наблюдения Достоевского — «как пьют женщины» с указанием количества глотков (в романах «Преступление и Наказание» и «Бесы»). Комментарии к эпизоду странствий Степана Трофимовича в романе «Бесы» потребовали не только расширенного обращения к произведениям самого Достоевского и его современников, но и к питейному законодательству Российской империи XIX в.Достоевский, история России, повседневность, питейное законодательство XIX в., художественная деталь, арифметика в литературе

Газетные объявления были одним из ключевых каналов распространения книг семьи Достоевских еще при жизни писателя. После его смерти Анна Григорьевна продолжила использовать этот инструмент, приступив к изданию Полного собрания сочинений Ф. М. Достоевского. Она тщательно выстраивала рекламную стратегию: лично составляла тексты и варьировала их формат в зависимости от цели. Среди опубликованных ею сообщений выделяются несколько типов: краткие объявления с базовой информацией (объем, содержание томов, цена, условия пересылки, контакты); новостные заметки, чаще всего посвященные срокам выхода очередных томов; развернутые библиографические справки с характеристикой творчества писателя. Наиболее объемной формой становилась статья, включавшая подробное описание издания, биографические сведения и элементы литературоведческого анализа — такой жанр выполнял не только рекламную, но и просветительскую функцию. Помимо публикаций в прессе, Достоевская размещала информационные вставки о сборнике на первых или последних страницах различных книг, а также рассылала циркуляры — официальные извещения, направлявшиеся адресатам по почте, минуя открытую печать. Эта содержательная дифференциация позволяла ей охватить широкую читательскую аудиторию. На фоне агрессивной рекламной практики своего времени — с броскими заголовками, иллюстрациями, обещаниями скидок и предупреждениями о подделках — объявления Достоевской выделялись нарочитой сдержанностью. Она не использовала портреты автора, не прибегала к акциям и не призывала остерегаться фальшивок, сознательно избегая всех типичных уловок коммерческой рекламы. Вместо этого она крупно выделяла фамилию Ф. М. Достоевского, полагая, что одно это имя служит достаточным привлечением для читающей публики. Умеренность и строгость стиля становились для нее способом выразить уважение к мужу и подчеркнуть его высокий литературный статус. Такой подход свидетельствовал о приоритете Анны Григорьевны — не преумножение прибыли, а достойное представление творчества супруга, распространение его идей и сохранение доброй памяти о нем.А. Г. Достоевская, газеты, реклама, объявление, циркуляр, Полное собрание сочинений Ф. М. Достоевского, шрифт, библиографическая заметка, книжный рынок

Со второй половины XIX в. Ялта приобрела всероссийскую известность как ведущий климатический курорт для лечения туберкулеза. Корреспондентки Ф. М. Достоевского — Е. А. Драшусова и Х. Д. Алчевская — настойчиво советовали ему предпочесть Тавриду заграничным водам, однако сам романист, страдавший эмфиземой легких, так и не успел испытать благотворного действия крымского климата. Хронологические рамки исследования охватывают ялтинский период жизни вдовы писателя А. Г. Достоевской, рассматриваемый не только в контексте ее хозяйственной и благотворительной деятельности, но и как важный этап работы с эпистолярным наследием мужа. Именно в Ялте, в 1917–1918 гг., она систематизировала его письма, готовя их к публикации. C конца 1890-х гг. этот курорт прочно ассоциируется и с именем А. П. Чехова: он поселился здесь по предписанию врачей вместе с матерью и сестрой. Центральной задачей статьи становится верификация утверждения Д. А. Достоевского, правнука классика, о дружбе в Ялте его прабабушки с М. П. Чеховой, сестрой драматурга. С этой целью проанализированы точки пересечения их интересов — в землеустройстве, строительстве и благотворительности. Источниковая база работы включает как опубликованные, так и неопубликованные материалы: документы из фондов Российского государственного архива литературы и искусства, Отдела рукописей Российской государственной библиотеки, а также крымскую периодику конца XIX — середины XX в. В научный оборот вводятся материалы газеты «Крымский курьер» (1898), которые позволили установить, что А. Г. Достоевская регулярно публиковала объявления о долгосрочной сдаче принадлежавших ей участков под табачные и плодовые плантации, но при этом вынашивала планы создания фамильного имения в Ялте. Кроме того, в работе приводятся ссылки на печатные вос- поминания собеседника М. П. Чеховой, подтверждающие, что та до последних лет ухаживала за могилой А. Г. Достоевской на Ауткинском кладбище. Этот сюжет эпизодически упоминался в литературоведческих исследованиях, однако в настоящей статье он впервые получает статус литературного факта, подлежащего учету при воссоздании посмертной ялтинской истории вдовы Достоевского.Ф. М. Достоевский, А. Г. Достоевская, М. П. Чехова, Ф. Ф. Достоевский, Ялта, Крым, биография, верификация фактов, посмертная память, Ауткинское кладбище, Тендериз

Статья посвящена малоизвестной пьесе М. Э. Козакова и А. Б. Мариенгофа «Настасья Филипповна» — инсценировке романа Ф. М. Достоевского «Идиот», которая представляет собой неисследованную страницу творческой рецепции наследия великого русского писателя в советской культуре 1930–1950-х гг. Материалом для анализа послужили три машинописных экземпляра пьесы, сохранившихся в Российском государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ) в фондах Главного управления по контролю за репертуаром (Ф. 656. Оп. 5. Ед. хр. 3741) и М. Э. Козакова (Ф. 1517. Оп. 1. Ед. хр. 65, 83), а также единственный выявленный нами экземпляр машинописного издания 1945 г., выпущенного Отделом распространения Всесоюзного управления по охране авторских прав (из фондов Российской государственной библиотеки искусств). Дополнительным источником послужила переписка А. Б. Мариенгофа, его жены А. Б. Никритиной, М. Э. Козакова и его жены З. А. Никитиной, отложившаяся в фондах РГАЛИ. Несмотря на опыт и мастерство соавторов, инсценировка, одобренная Главреперткомом в 1944 г., так и не заинтересовала театры. В 1940-е гг., в связи с переоценкой творчества Достоевского в советской идеологии, его произведения не приветствовались на отечественной сцене. Оттепель середины 1950-х гг. принесла новое прочтение проблематики «Идиота», наиболее ярко воплощенное в знаковой постановке Г. А. Товстоногова (1957): образ роковой женщины с непростым прошлым — Настасьи Филипповны — отошел на второй план, уступив место переосмысленному «оттепельной» интеллигенцией образу князя Мышкина, блестяще сыгранному И. М. Смоктуновским. Вместе с тем трактовка главных героев романа Ф. М. Достоевского в инсценировке Козакова и Мариенгофа во многом созвучна представлениям И. А. Пырьева, который в 1957–1958 гг. подготовил литературный сценарий и снял фильм «Идиот» («Настасья Филипповна»).Ф. М. Достоевский, М. Э. Козаков, А. Б. Мариенгоф, «Идиот», «Настасья Филипповна», Достоевский в СССР, инсценировка

Настоящая статья посвящена анализу фильма «Пир Песар» («Старый холостяк», международное название — “The Old Bachelor”) иранского режиссера Октая Барахени (2021) как примера интерсемиотического перевода романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы». Теоретической основой исследования послужила концепция интерсемиотического перевода Р. Якобсона, а также понятия доместикации (Л. Венути), редукции, расширения и реинтерпретации (О. А. Леонтович). В статье рассмотрено, каким образом режиссер фильма, перенося фабулу русского романа XIX в. в современный Тегеран, адаптирует систему персонажей, временной и пространственный контексты, а также религиозную символику к культурным кодам иранского зрителя. При сохранении ключевых тем Достоевского (конфликт отца и сыновей, вина и ответственность, трагедия любви) фильм подвергает исходный текст редукции (сокращение числа персонажей), расширению (добавление новых сцен) и реинтерпретации (замена христианской символики светской этикой). «Пир Песар» представляется не буквальной экранизацией, а самостоятельным произведением, демонстрирующим универсальность идей Достоевского и возможности их адаптации в иной культурной среде.интерсемиотический перевод, доместикация, экранизация, Ф. М. Достоевский, «Братья Карамазовы», «Пир Песар», иранский кинематограф

В статье представлен обзор XIX Симпозиума Международного общества Достоевского (IDS), который впервые в истории прошел в Латинской Америке — в Буэнос-Айресе в июне 2026 г. Это событие стало кульминацией многолетней работы Аргентинского общества Достоевского (SAD) и наглядным свидетельством глубокого интереса к творчеству русского писателя в регионе, где он давно воспринимается не как «чужой», а как «свой» автор. В статье прослеживается история рецепции Достоевского в Аргентине, начиная с первой публикации в год его смерти (1881), и анализируются причины особой близости его идей аргентинскому мировосприятию (огромное пространство, многонациональность, экзистенциальная проблематика). Особое внимание уделяется влиянию писателя на ключевые фигуры латиноамериканской литературы: Р. Арльта, Э. Сабато, Х. Л. Борхеса и Х. Кортасара. Подробно освещена программа симпозиума, построенная по региональному принципу. В статье проанализированы основные направления современных исследований: проблемы перевода (бразильская и аргентинская школы), сравнительный анализ и история рецепции в странах Латинской Америки, Колумбии и Европе; применение цифровых гуманитарных наук (китайские и американские проекты); философские и религиозные аспекты творчества. Впервые в истории симпозиумов IDS прозвучало несколько докладов из разных стран, посвященных Анне Григорьевне Достоевской, где она предстает не просто как жена и биограф, но как самостоятельный издатель, библиограф и активная участница культурного процесса. Рассмотрены выступления российской делегации, включая исследования текстологии «Гражданина», поэтики «Подростка», а также вопросы рецепции творчества Достоевского на Западе. Автор приходит к выводу, что проведение форума в Буэнос-Айресе подтверждает глобальный статус Достоевского как писателя, идеи которого сохраняют актуальность для самых разных культур, а Аргентина становится одним из ведущих мировых центров достоеведения.Международное общество Достоевского, cимпозиум, Аргентинское общество Достоевского, рецепция, перевод, Буэнос-Айрес, Алехандро Гонсалес, «Подросток», Анна Григорьевна Достоевская, цифровые гуманитарные науки